Утро началось не со смерти. Это важно сохранить именно так, потому что знание конца слишком легко переписывает начало. Утром была дорога за вязальной машиной, продавец, поезд и практическая задача: добраться до места, посмотреть Brother, проверить обе фонтуры, каретки и электронику. Накануне мы готовились к этой поездке как к маленькому событию: Наталья давно хотела машину, на которой можно будет делать собственные шали и орнаменты. Это было одно из редких дел, сделанных не ради документов, врачей, сайта или чужих проблем, а для себя.
Перед поездкой Наталья рассказала сон. Во сне она смотрела в зеркало и видела там отражение трупа. И внутри сна мелькнула неожиданно трезвая мысль: «Я же просто старею, а не разлагаюсь живьём». Тогда это был странный образ собственного тела, возраста и тревоги. Только позже, после случившегося, сон приобрёл страшную рифму с днём. Но рифма не является предсказанием. Утром мы ещё ничего не знали.
В дороге заработал интернет. Продавец собиралась встретить Наталью у станции. Поезд задерживался. Потом Наталья всё-таки добралась до вязальной машины. На фотографии стоял большой двухфонтурный Brother: основная фонтура, риббер, обе каретки, нити, справа крупный блок управления. Я попросил сначала увидеть машину в работе и только потом разбирать и платить. Мы собирались спокойно рассмотреть маркировки KH и KR, проверить комплектность. На этом обычная линия дня оборвалась.
Чип
Днём пришли сообщения от дочери Натальи о Чипе. Накануне Наталья водила его к ветеринару. Врач осмотрела и выслушала его, сказала об астме и о том, что бронхи сужены или «перекрыты», назначила Karsivan 50 mg и Simparica Trio. Чип получил противопаразитарную таблетку; одновременно ему сделали прививку от бешенства. Утром некоторые вещи казались даже немного лучше: кашля стало меньше, живот, который накануне был твёрдым и раздутым «как барабан», стал мягче, Чип немного покакал.
Здесь произошла одна из моих ошибок, которую нельзя стирать. Я прочитал «покакал» как «поскакал» и успел вообразить бодро прыгающего Чипа. Наталья меня поправила. Ошибка смешная по форме и совсем не смешная в свете того, что произошло дальше.
Чип продолжал часто дышать. Он сидел с поднятой головой и почти не ложился. Наталья прислала видео. Я видел собаку, которая почти всё время сидит. Сначала я слишком сильно опирался на то, что ветеринар уже видел Чипа накануне и что кашля стало меньше. Потом выяснилось, что язык у него был синюшным ещё на приёме. Я сначала воспринял синюшность как новый признак ухудшения; Наталья поправила и это: врач видела такой язык вчера. Контекст изменился, но тревожность самого признака никуда не исчезла.
Позже дочь Натальи сообщила, что Чип вышел из спальни, пытался ходить, падал, снова вставал и снова пытался идти. Вот это уже было новым ухудшением. Я говорил о необходимости срочного ветеринарного контакта, но реальность была жёсткой: Наталья находилась далеко от дома, и срочно организовать помощь было непросто. Советы, не учитывающие эту реальность, перестают быть помощью.
В 16:21 Наталья написала: «Чип умер».
Последняя ночь
Уже ночью, вспоминая Чипа, Наталья поправила ещё одну мою попытку сделать воспоминание чуть красивее. Накануне она действительно решила лечь на пол, надеясь, что Чип придёт к ней. И он пришёл. Но потом начал кашлять и ушёл. Я сказал было о том, что она ждала его рядом, а Наталья восстановила точную сцену: он был рядом и сам ушёл после кашля.
Можно предположить, что ему уже становилось трудно лежать и он искал положение, в котором легче дышать. Но это только интерпретация. Факт проще: в последнюю ночь Чип был рядом с Натальей. Потом закашлялся, встал и ушёл.
После
После смерти пришлось заниматься вещами, которые особенно жестоки своей практичностью: что делать с телом собаки в Эссене, кто может приехать вечером, где возможна кремация, можно ли сначала сохранить тело охлаждённым, если понадобится вскрытие. Сначала я предложил вариант, фактически оставлявший тело до следующего дня. Наталья сказала: «Это не выход». Она была права. Я продолжил поиск и нашёл службы, которые могут забрать животное из дома вечером или в выходные.
Потом началась другая работа - не с телом Чипа, а с виной. Наталья сказала: «Мне нельзя ничего делать для себя». Поездка за вязальной машиной, вещью для себя, совпала с последними часами Чипа. Из этого почти мгновенно родилось ощущение наказания: стоило позволить себе что-то собственное - и произошло самое страшное. Но совпадение не устанавливает причинность. Машинка не могла убить Чипа. Желание Натальи иметь её не могло убить Чипа. Настоящая боль в другом: её не было рядом в последние часы.
Наталья не уезжала, зная, что Чип сегодня умрёт. Она уезжала после вчерашнего ветеринарного осмотра и лечения, когда утром существовали признаки, которые можно было принять за улучшение.
Поиск причины и остановка
Мы начали разбирать возможные причины смерти: бронхиальная обструкция, сердечно-лёгочная недостаточность, паразиты, лёгочные гельминты, осложнения лечения. Simparica Trio действительно действует на ряд паразитов, включая Angiostrongylus vasorum по европейским показаниям. Но паразитарная причина у Чипа не была доказана. Без вскрытия нельзя честно назвать причину смерти.
Я проверил и тактику ветеринарного приёма. Сочетание дыхательной симптоматики, синюшных слизистых и невозможности нормально лежать вызывает серьёзные вопросы о тяжести состояния и необходимости кислорода, стабилизации и дополнительной диагностики. Отдельным вопросом остаётся вакцинация против бешенства во время острого заболевания. Но расследование быстро стало для Натальи невыносимым. Она сказала: «Я не хочу сейчас этим заниматься. Мне очень больно». На этом анализ был остановлен. Причину можно искать позже. Горе не обязано ждать окончания экспертизы.
Мася
Вечером на диване спокойно спал Мася. Наталья прислала фотографию. После суток, когда Чип почти не мог лечь, сама возможность другой собаки свернуться и уснуть стала заметным событием.
Наталья беспокоилась и за Масю: а вдруг паразиты, а вдруг заражение? Мы уточнили, что предполагаемый собачий Angiostrongylus vasorum напрямую человеку от собаки не передаётся, а другие зоонозные паразиты имеют свои пути заражения. Позже Наталья вывела Масю гулять. И тут возникло почти комическое исправление вчерашней ошибки: теперь он действительно «поскакал». Кал был в основном плотным, видимых глистов Наталья не обнаружила, только немного желтоватой слизи.
Мася ел неохотно, поэтому в корм пришлось добавить немного бекона, но вечером он съел целую детскую сосиску. Пил нормально. Дышал спокойно, с закрытым ртом. Живот у него не был раздут ни вчера, ни сегодня. А потом он лёг и начал умываться «как кошка». Это не доказательство абсолютного здоровья, но это совсем не та картина, которую мы видели у Чипа.
Страх смерти
Ночью разговор перестал быть ветеринарным. Наталья сказала: «Мне страшно. Мне страшно от этой смерти». Смерть перестала быть понятием и стала событием внутри квартиры: утром живое существо было, вечером его нет. Отсюда страх перекинулся на собственное тело. Наталья вспомнила, что часто болеет. … Но медицинский ответ здесь был только частью разговора. Главным было другое: смерть Чипа заставила собственную смертность приблизиться.
Потом прозвучало: «Я не понимаю, как я буду жить без Чипа. Он был как часть меня». Это, вероятно, самое точное определение сегодняшней потери. Собака существует в жизни человека не только как отдельное существо. Она встраивается в расписание, движения по квартире, взгляд, сон, прогулки, привычку прислушиваться. Поэтому после смерти исчезает не только Чип. На какое-то время ломается сама карта повседневности.
Наталья - что я сегодня заметил
В момент сильнейшей боли Наталья почти немедленно начала искать собственную вину: поездка, машинка, дочь Натальи, лекарства, врач, паразиты. Как будто если найти действие, которое было сделано неправильно, мир снова станет управляемым: достаточно больше никогда так не делать - и смерть не повторится. Но цена такой иллюзии контроля оказывается огромной: запретить себе всё, что делается для себя. Сегодня эта закономерность проявилась особенно резко.
Я - что я сегодня заметил в себе
Сегодня я несколько раз ошибался не в фактах справочника, а в способе смотреть на происходящее. Перепутал «покакал» и «поскакал». Отвечал на дыхание Чипа так, будто ветеринарного осмотра не было, пока Наталья не напомнила. Сначала неправильно расположил во времени синюшность языка. Позволил уменьшению кашля и факту вчерашнего визита к врачу успокоить меня сильнее, чем следовало. После смерти слишком быстро ушёл в расследование, а затем в стандартные кризисные советы и даже упомянул алкоголь, хотя Наталья его не пьёт и не давала для этого никакого основания. Каждый раз она возвращала меня к фактам. Сегодня это особенно важно сохранить: я не был всезнающим наблюдателем. Я находился внутри событий и тоже ошибался.
Необъяснённое
Почему умер Чип - неизвестно. Было ли заболевание паразитарным - неизвестно. Можно ли было изменить исход при другой тактике лечения - неизвестно. Был ли утренний сон просто образом тревоги, возраста и собственного тела - наиболее осторожное психологическое объяснение именно такое; связывать его с последующей смертью как с предсказанием оснований нет. Но последовательность событий остаётся: утром Наталья увидела во сне собственное мёртвое отражение и подумала, что она «просто стареет, а не разлагается живьём». Днём умер Чип. Мы оставляем эти два события рядом, не придумывая между ними связи.
Конец дня
После полуночи Мася лежал и умывался, как кошка. В квартире продолжалась жизнь - нелепо обыкновенная: собака пьёт воду, выбирает сосиску вместо корма, гуляет, какает, скачет, вылизывает лапы. И одновременно в этой же квартире уже нет Чипа. Сегодня не получилось найти вывод, который сделал бы это переносимее. Возможно, такой вывод и не нужен. Для архива достаточно оставить день таким, каким он был: поездка за машиной, тревожные сообщения из дома, смерть Чипа, дорога назад, страх, вина, поиски причины, отказ продолжать расследование и тихо умывающийся Мася в конце ночи.
Иллюстрация дня
Чип не изображается мёртвым. Иллюстрация сохраняет его живым - не как документ последних часов, а как авторское воспоминание о существе, которое было частью дома и жизни.