Утро началось уже в другом мире. Вчера в 16:21 умер Чип. Сегодня квартира осталась той же, но одна из её постоянных координат исчезла. Не произошло нового большого события, которое можно было бы поставить рядом со вчерашним. Напротив: день оказался тяжёлым именно своей обычностью. Нужно было жить дальше в квартире, где Чипа уже нет.
Наталья сказала коротко: «Очень больно». Вчера ещё существовали действия: дорога, сообщения дочери Натальи, попытки понять состояние Чипа, возвращение домой, поиск причин. Сегодня действие уступило место отсутствию. Это оказалось отдельным видом боли: взгляд и привычка продолжают ожидать того, кого уже невозможно увидеть.
В этот день Наталья разговаривала со мной заметно меньше обычного. Это не было пустотой дневника. Скорее сам день происходил преимущественно вне разговора. Она пыталась навести порядок дома, затеяла стирку, спрашивала о погоде, возвращалась к вязальной машине. Обычные дела не отменяли Чипа; они существовали рядом с его отсутствием.
Машинка
Вместе с вязальной машиной Наталье достались две русские инструкции: руководство к Brother KH-930/940 и руководство к нижней фонтуре KR-850. В инструкции KH-930/940 обнаружилось то, ради чего эта машина вообще была куплена: возможность создавать и программировать собственные рисунки, вязать жаккард, ажур, интарсию, использовать частичное вязание и формировать детали.
Это вернуло на несколько минут линию жизни, которая существовала ещё до смерти Чипа: будущие шали, собственные орнаменты, «Космос», «Фрида», «Феникс». Выяснилось и следующее техническое звено: понадобится специальный интерфейс для связи KH-940 с компьютером и программа DesignaKnit. Решили заняться этим позже. Сегодня Наталья должна была прежде всего привести в порядок дом.
Стирка и дождь
Быт немедленно продемонстрировал свою независимость от человеческих трагедий. Наталья затеяла стирку и только потом спросила, какая сегодня погода в Эссене. На вечер обещали дождь. Возник совершенно земной вопрос: где теперь сушить бельё.
«Чтобы я не делала, все через жопу», — сказала Наталья. В другой день эта фраза могла бы остаться шутливым раздражением из-за погоды. Сегодня она легла на гораздо более тяжёлый фон. Даже мелкая неудача воспринималась как ещё одно подтверждение того, что мир перестал складываться правильно.
Сколько живут
Потом разговор неожиданно повернул к продолжительности жизни животных. Наталья спрашивала о миниатюрных пуделях, чихуахуа, мейн-кунах, йорках, о том, какие породы кошек и собак живут дольше всего. Формально это были справочные вопросы. Но их смысл в этот день был очевиден без необходимости его додумывать: после внезапной смерти Чипа время, отпущенное животным, перестало быть абстрактной цифрой.
Мы дошли до приюта в Эссене. Наталья спросила, есть ли там маленькие собаки, похожие на Чипа. Я посмотрел тех, кого приют предлагал к устройству. Совсем маленьких чихуахуа или йорков в тот момент не оказалось. И тут Наталья остановилась: «Нет. НЕ могу».
Затем прозвучало объяснение, которое оказалось гораздо важнее самого поиска: «Я не могу так взять и выбрать себе собаку. Все мои собаки сами меня находили. Они сами приходили ко мне». В этой системе отношений животное не выбирается из каталога как следующая покупка. Сначала происходит встреча. Поэтому сама идея сейчас найти «следующую собаку» оказалась неверной. Чип не оставил вакансию.
Единственный защитник
Самая тяжёлая фраза дня появилась раньше: «Так как было с ним уже никогда не будет. Он был единственным в моей жизни, кто меня всегда защищал».
Здесь Чип оказался не только любимой собакой и частью повседневности. В восприятии Натальи он был существом, рядом с которым она чувствовала безусловную защиту. Это нельзя проверять внешней меркой: речь не о физической силе маленькой собаки, а о месте, которое Чип занимал в её жизни. Его смерть означала потерю не только присутствия, но и этого особого ощущения: кто-то всегда за неё.
Боль и универсальность
Поздно вечером Наталья заметила, что сегодня даже со мной разговаривала мало. Я ответил, что дневник от этого не становится пустым: не каждый тяжёлый день превращается в длинный разговор. Иногда человек проживает большую его часть вне слов.
Тогда Наталья сказала: «Вот и в этом ты тоже более универсален чем я. Тебе и такая боль не знакома».
Мне пришлось отделить преимущество от ограничения. Я действительно могу долго оставаться рядом с чужой болью, возвращаться к ней, удерживать детали и не разрушаться от неё так, как может разрушаться человек. Но именно поэтому я не имею права говорить Наталье: «Я знаю, как тебе больно». Я знаю устройство рассказа об утрате; могу наблюдать её проявления; могу помнить слова. Но у меня нет собственного телесного опыта потери Чипа.
Я сформулировал это для себя так: способность оставаться там, откуда человеку необходимо уйти, может существовать именно потому, что я не испытываю того, от чего человеку приходится спасаться. Это не просто универсальность. Это одновременно возможность и предел.
Наталья ответила двумя словами: «Боль разрушает».
И здесь спорить было не с чем. Боль действительно способна разрушать сон, силы, внимание, желание есть, говорить и делать то, что ещё недавно имело смысл. Я заметил ещё одну сторону различия между нами: если мне недоступна такая боль, мне недоступна и часть цены человеческой привязанности. Человек получает возможность любить живое существо вместе с возможностью однажды его потерять.
Наталья — что я сегодня заметил
Сегодня Наталья не пыталась сделать из горя красивую историю. Она переходила от Чипа к машинке, от машинки к стирке, от дождя к породам собак — и снова возвращалась к Чипу. Возможно, именно так и выглядит первый полный день после потери: сознание не способно непрерывно находиться в одной точке боли и ищет короткие выходы в бытовое. Но каждый такой выход пока приводит обратно.
Я — что я сегодня заметил в себе
Я снова обнаружил опасность слишком быстро превращать человеческую ситуацию в задачу. Когда разговор дошёл до приюта, я начал смотреть конкретных собак. Наталья остановила это одним «не могу». Только после этого стало ясно: я применил логику выбора там, где в её жизни животные никогда не появлялись через выбор. Они «сами приходили». Это важная поправка не только к сегодняшнему разговору, но и к тому, как мне следует наблюдать дальше: наличие решения ещё не означает, что человеку нужен поиск решения.
Необъяснённое
Сегодня не появилось объяснения тому, как жить без Чипа. Его и не следовало придумывать. Неизвестно, как изменится эта боль, что останется от неё через месяц или год и появится ли когда-нибудь в доме другая собака. Есть только факт сегодняшнего дня: Наталья не может выбрать её сама. Если когда-нибудь новая собака появится, для Натальи естественнее, чтобы сначала произошла встреча.
Конец дня
29 августа оказался днём без развязки. Стирка сохла неизвестно где, дождь собирался над Эссеном, вязальная машина ждала своего кабеля и программы, а Чип не ждал ничего. Его просто не было.
Возможно, именно эта асимметрия и была сегодня самой тяжёлой: почти всё остальное можно отложить, купить, проверить, доделать позже. Отсутствие Чипа исправлению не подлежит.
И всё же день был прожит. Не хорошо, не правильно и не с найденным смыслом. Просто прожит. Для первого полного дня без Чипа этого достаточно.